Меню
Каталог товара

Роджа Дав интервью с парфюмером

24.10.2018

Roja Dove in Moscow, October 2018

Мне представилась возможность взять интервью у Роджи Дава в Москве, куда он приехал, чтобы лично открыть первый в России монобрендовый бутик Roja Parfums (Crocus City Mall). Моя беседа с одним из самых известных парфюмеров современности продлилась около трёх часов, и за это время я узнал массу подробностей как о самом человеке, создавшем, возможно, одни из лучших ароматов в истории, так и о его пути в парфюмерной индустрии. 

Интервью получилось большим, поэтому я опубликую его в двух частях. Оно должно пролить свет на самые спорные и интересные стороны личности и творчества мастера.

Roja Parfums in Crocus City Mall

ИГОРЬ: Я глубоко убеждён, что ароматы – ничто без личности, которая стоит за их созданием. Поэтому мой первый вопрос к вам: кто такой Роджа Дав?

РОДЖА: Кто такой Роджа Дав? Роджа Дав – человек, который с самого детства влюблён в парфюмерию. Мне было лет пять или шесть. Точно не помню свой возраст, но тогда я был совсем ребёнком. Моя мама пришла ко мне, чтобы поцеловать перед сном. Когда я почувствовал аромат её духов, в моём уме впервые возникла связь между человеком, местом и ароматом.

Вглядываясь в прошлое, я понимаю, что это был один из главных моментов в моей жизни. Во времена моего детства парфюмерия была чем-то необычным, я бы даже сказал экзотическим. Тогда эпоха глобализма ещё не наступила. Если бы тогда я оказался в каком-нибудь парфюмерном бутике в Париже, то набор ароматов разительно отличался бы от того, что я мог бы найти в Лондоне. Да если бы я даже прогулялся по парфюмерным бутикам Лондона, всё равно в них были бы представлены разные ароматы. А теперь, если я зайду в любой парфюмерный бутик в любой точке земного шара, я точно знаю, какие бренды я там увижу. Подборка ароматов везде одинакова. Поэтому парфюмерия для меня – что-то совершенно чарующее и экзотическое. В конечном счёте, я бесконечно в неё влюбился.

Я считаю, что аромат хранит воспоминания лучше любой фотографии. Если фотография двухмерна, то аромат придаёт всему объём, делает трёхмерным. Когда вы слышите знакомый аромат, вы понимаете сколь много воспоминаний, связанных с людьми, он может воскресить в вашей душе. Место, время, даже температуру воздуха – буквально всё! Поэтому я считаю, многие люди не до конца осознают силу парфюмерии.  

Да, разумеется, я помню, что вы спросили меня обо мне. Но то, что я рассказал, – и есть часть меня. Когда я был юн, я очень любил музыку. Помню, я играл на фортепиано по два-три часа в день, а позже я освоил музыкальный инструмент, который называется фаготом. Это самый большой деревянный духовой инструмент. Причина, почему я решил взяться за него, проста – на  нём больше никто не хотел играть. Все хотели играть на флейте, кларнете, скрипке. Я тогда подумал: почему бы мне не научиться играть на фаготе? А вот ещё один пример. Когда я учился в школе, мы могли изучать по выбору французский или немецкий язык. Через два-три года можно было выбрать ещё один язык. Тогда нам предложили испанский и русский. Знаете, тогда мало где можно было изучать русский язык, думаю, именно поэтому я выбрал его. Так что меня всегда привлекало то, что нельзя было назвать мейнстримом.

Roja Parfums in Crocus City Mall

Я знаю, что во многом я конформист, никому из нас не чужд конформизм. Однако я надеюсь, что всё ещё могу по-настоящему задаваться вопросами и искать. Я не чувствую необходимости подстраиваться под других, надеюсь, что я обладаю подлинной индивидуальностью, которая проявляет себя в разных сторонах моего характера. В детстве мне очень не хватало уверенности в себе, но всё же я смог принять себя таким, какой я есть, и почувствовать себя по-настоящему комфортно с самим собою. Мне кажется, это здравая и совершенно нормальная жизненная позиция. Хочется верить, что теперь я вполне самодостаточный и уверенный в себе человек. Подчеркну, что во мне при этом нет никакого высокомерия.

Я не люблю дисгармонию, не люблю, когда где-то царит смута, а вкусы определяет пошлость.  Я ненавижу несправедливость и насилие. Я смог бы наблюдать за операцией, видеть, как скальпелем режут человеческое тело, но если я увижу, что кто-то собирается ударить другого человека, мне хочется отвернуться, чтобы не видеть этого, даже если это просто фильм или спектакль. Мне просто тяжело на это смотреть. Ещё мне хочется верить, что я верный друг, и что многие близкие мне люди, с которыми я общаюсь уже долгие годы, согласятся с этим утверждением. Я считаю, что мы можем многому научиться у других людей, поэтому мне нравится окружать себя людьми различного возраста. Надеюсь, я не перестану быть любознательным, и так же буду задаваться вопросами до последнего своего вздоха.

Надеюсь, что я действительно поддерживаю людей, которые рядом со мною. Сейчас у меня в компании работает сорок восемь человек. И меня это несколько пугает, потому что я чувствую очень большую ответственность. Моего брата, сестру и меня всегда учили, что мы не должны критиковать других людей. Конечно, иногда я критикую других. Все мы склонны к этому. Однако я стараюсь делать это как можно реже. Но за что я действительно критикую людей, так это за их несправедливость.

Бывает, что люди позволяют себе довольно резко высказывать своё мнение, и, слыша это, я возмущаюсь: «Что ты сделал в жизни, что даёт тебе право так говорить?» Потому что я знаю, что сделал я. В своё время я пошёл на невероятный риск и буквально отдал всё до последнего гроша, чтобы запустить свой бренд. Я создал его только потому, что хотел сберечь память о своей фамилии после того, как умерла моя мама. Надеюсь, что люди в компании чувствуют и это. У нас царит очень добрая, хорошая атмосфера. Здесь каждый может развиваться и совершенствоваться. Мы как одна большая семья. Да, разумеется, это бизнес, однако ведётся он как семейное дело.

Я не вижу в людях, которые работают со мной рядом, персонал, но я вижу живых людей и настоящие отношения, превосходящие формальное сотрудничество. Я не думаю, что самый младший сотрудник в моей компании хоть как-то отличается от меня, и нет ни одной вещи, которой бы я не занялся сам. Мне было приятно узнать, что The Financial Times упомянуло мою компанию среди сотни лучших брианских компаний-работодателей. Я очень люблю наблюдать за тем, как люди растут, как укрепляется их вера в свои силы. Я испытываю несказанное удовольствие и чувство гордости от того, что я вижу и осознаю: я смог хоть немного помочь другим людям. Мне думается, что это одна из самых больших ценностей в жизни.

Roja Parfums in Crocus City Mall

ИГОРЬ: Вы рассказали о своём детстве и школьных годах. Что было потом? Можете рассказать о своём образовании? 

РОДЖА: У меня были большие успехи в языках и естественных науках. Тогда я думал, что вероятнее всего пойду в медицину, поэтому я оставил занятия языками и посвятил себя науке. Но когда мне было 18, у меня появилась возможность заняться тем, что выходило за рамки простого академического образования. И я воспользовался этой возможностью. С благословения своих родителей я оставил учёбу и начал свой путь в парфюмерной индустрии. Я сделал это потому что ещё в 15 я окончательно и бесповоротно влюбился в неё.

Помню, я тратил все свои свободные деньги на флаконы с ароматами. В то время это было необычно, особенно для молодого человека. Сегодня это может показаться не таким уж необычным делом, но тогда это воспринималось совсем иначе. Я стал кропотливо изучать историю парфюмерии, в частности историю дома Guerlain, как одного из самых крупных парфюмерных домов мира. Позже мне предложил там работу один из членов семьи Герлен.

Roja Parfums in Crocus City Mall

ИГОРЬ: Как это произошло?

РОДЖА: Очень просто. Порой людям одного поколения бывает очень трудно понять или верно осмыслить то, что происходит с поколениями последующими. И наоборот. Во времена моей молодости не было ни Интернета, ни мобильных телефонов. Люди ходили в библиотеки, читали книги и так узнавали новое. И учился я совсем иначе, чем это делает, например, нынешнее поколение. Сейчас Интернет делает людей потенциально ленивыми: почти на любой вопрос можно получить моментальный ответ. Но прочитав нужную информацию, ты так же моментально её забываешь, стоит тебе только закрыть страницу сайта. Поэтому я писал письма в различные филиалы парфюмерных компаний по всему миру лишь потому, что хотел изучать историю парфюмерии, узнавать о ней всевозможные интересные нюансы: как был создан тот или иной аромат, чем он отличается от других ароматов, когда этот самый аромат был выпущен, а выходило ли что-то похожее на него ранее, и так далее…

Так вот, в Герлен я оказался по иронии судьбы: моя хорошая подруга стала управляющим директором бренда в Соединенном Королевстве. Одним прекрасным днём один из братьев Герлен задал ей вопрос: «Кто такой Роджа Дав?». Она спросила: «А почему вы интересуетесь?». Он ей ответил: «Я уже устал получать телефонные звонки и факсы из наших филиалов с одним и тем же текстом: можем ли мы ему предоставить ту или иную информацию о нашем доме?» Она рассказала ему, кто я такой. Тогда он спросил: «Почему бы нам не дать ему работу? От него проблем будет куда меньше, если он будет работать у нас в компании, чем за её пределами!» Так я и начал работать в Guerlain. Первое поручение, которое мне дали на новом рабочем месте, заключалось в следующем: нужно было составить учебный курс по истории парфюмерии для консультантов дома. В то время, такой дом, как Guerlain, не имел своего собственного курса для консультантов, что было довольно необычно. 

И вот я отправился на юг Франции, в Грасс, и приступил к изучению парфюмерии в деталях: я изучал материалы, из которых создавались ароматы, там же меня познакомили с прекрасным парфюмером Нэнси Макконахи. Она в своё время создала знаковый аромат Ivoir for Balmain. Она же подарила мне мою первую мускусную железу. Помню, когда я уже собирался уезжать домой, она сказала: «Подожди! У меня для тебя есть небольшой подарок. Каждый парфюмер должен обладать настоящим мускусом. У меня нет никаких сомнений, что когда-нибудь ты непременно станешь парфюмером». Она была первая, кто сказал мне это. Тогда мне было где-то 24 года. 

Roja Parfums in Crocus City Mal

ИГОРЬ: Тогда вы ещё не знали, что станете парфюмером?

РОДЖА: Нет. Я просто любил парфюмерию. Помню, когда я пришёл домой с банкой, где лежали мускусные железы, и поставил её на пол – а у меня всегда были сиамские кошки – моя кошка прильнули к банке с мускусом и стала издавать всевозможные звуки: от тихого мурлыканья до экстатического крика, хотя она была стерилизована. И казалось у неё не должно быть никакого сексуального влечения. Но этот мускус буквально свёл её с ума. Поэтому если кто-то интересуется, действительно ли этот ингредиент делает то, что о нём говорят, спросите об этом мою стерилизованную кошку. 

ИГОРЬ: Речь идёт о мускусе кабарги? 

РОДЖА: Да. Знаете, эта банка сохранилась у меня до сих пор. Так, в Guerlain я продолжал делать то, что я делал, и мой курс стал своего рода стандартом, эталоном в парфюмерной индустрии. Однажды, то ли в 94 или 95 году, пресс-аташе дома Guerlain сказал мне: «Думаю, мои журналисты с радостью посетили бы ваш курс». Я удивлённо уточнил: «Вы серьезно?». Я до того момента никогда не встречал журналистов и думал, что они всеведущие.

Помню, я оказался в большом зале в отеле. Там было порядка 20-25 журналистов и ещё редактор Vogue, которая занимала эту должность уже 25 лет. Она была Grand-Doyenné, а я был ещё довольно молод. И я сидел в этом зале со всеми этими людьми и думал про себя: «Вот блин! Ты во что вообще вляпался?» Мне тогда казалось, что мне действительно нечего им рассказать и уже тем более нечему научить. Я начал своё выступление и уже по его ходу заметил, что все они сидят и внимательно записывают за мною! Тогда я понял: то, что я рассказываю, важно и интересно.

Знаете, я работал с одной выдающейся женщиной. Родом она была из Швейцарии, поэтому говорила с очень сильным немецким акцентом. Помню, мы сидели с ней и скрупулёзно проверяли какой-то малозначимый факт. Я очень устал и выразительно закатил глаза, давая это понять. На мою мину она строго ответила: «Тебе это не нравится. Мне это не нравится. Но мы будем тут сидеть и проверять, проверять и проверять всё до посинения!»

 

ИГОРЬ: Это правильно – проверять дважды. 

РОДЖА: Трижды! Люди, которые работают со мною, должны всё перепроверять, трижды перепроверять. У этой женщины я научился дисциплине, а параллельно я непрестанно изучал парфюмерию и тогда же я начал изучать искусство составления композиций. Но я никогда не работал на Guerlain как парфюмер, потому что тогда композиции для дома создавали только сами члены семьи Герлен. Но, хоть это и не входило в мои обязанности, интереса ради я пробовал создавать ароматы.

Помню, со мною работала чудесная женщина, она была секретарём. И свой первый законченный аромат я создал специально для неё. Мне хотелось сделать ей подарок просто потому, что она была замечательным человеком. В 2001 году я ушёл из Guerlain и организовал свою собственную компанию. Я подал прошение об увольнении за пять с половиной месяцев до самого увольнения, потому что у меня было ещё очень много планов и незаконченных дел. 

ИГОРЬ: Ещё немного о Guerlain. Всё же, чем вы там занимались? Это был маркетинг или подготовка тренингов?

РОДЖА: Преимущественно я занимался тренингами и был амбассадором. Я был первым человеком, представлявшим парфюмерным дом Guerlain по всему миру и при этом не являющимся членом самой семьи Герлен. После того, как я оставил эту работу, произошло два события, которые во многом определили то, чем я занимаюсь сейчас. Во-первых, меня пригласили на чашечку чая в Harrods. Меня это весьма удивило. Я тогда подумал, что, наверное, они собираются пригласить меня провести какое-нибудь мероприятие или лекцию, посвящённую парфюмерии. Но всё оказалось совершенно иначе. Они предложили вместе открыть магазин парфюмерии. Я и подумать об этом не мог! К концу нашего чаепития мы уже вовсю обсуждали, каким станет наше заведение. 

Очень важно понимать, что в то время парфюмерная индустрия скупалась такими крупными компаниями как Unilever, P&G и другими. Тогда многим парфюмерным домам пришлось закрыться просто потому, что их ароматы вдруг стали считаться старомодными и неинтересными. Все тогда хотели чего-нибудь новенького. Многие бренды были куплены крупными корпорациями. В чём нельзя отказать этим корпорациям, так это в умении продавать.

Парфюмерия стала товаром широкого потребления. Многие ароматы появлялись на прилавках лишь на короткое время и потом о них никто даже и не вспоминал. Средняя цена на флакон аромата составляла примерно 25 фунтов, но, в конце концов, даже новизны и дешевизны было недостаточно, чтобы продавать, поэтому вместе с ароматами им пришлось дарить подарки. Только подумайте: что-то новенькое и подарочек впридачу. Вот чем стала индустрия, в которой я проработал столько лет. Но ещё юношей я полюбил её другой, той, в которой созидали гении.

Roja Dove in Moscow, October 2018

Когда меня спросили, хочу ли я открыть магазин в Harrods, я задался вопросом: «Какой это будет магазин?». Я решил составить список компаний, которые в своё время создали выдающиеся ароматы, однако это не значило, что всё, что они сделали, было выдающимся. Затем я составил список лучших ароматов. Ничего подобного в парфюмерной индустрии ранее не было. Если ты хотел продавать, скажем, Christian Dior, ты не мог выбирать, какую коллекцию ты будешь выставлять, а какую нет. Решать такие вещи – прерогатива самих брендов. Это общее правило для индустрии.

Позже, когда я составил список, я пошёл к представителям парфюмерных домов и говорил прямо: «Так, я хочу вот это и ещё вот это. А ещё мне нужны Diorling и Diorama». В конце концов, эти ароматы были перевыпущены специально для моего магазина. И именно потому, что эти ароматы были выпущены специально для меня, сейчас вы можете попробовать их в Москве. 

Именно тогда я в первый раз поймал себя на мысли, что начал стареть, потому что все парфюмерные дома, сказали своё да, безусловное да моему предложению. Наш парфюмерный магазин стал первым в мире, которому были важны ароматы сами в себе, их создатели, а не ликвидность. Коллекция ароматов, которая была представлена в нашем магазине, отражала моё видение того, что есть лучшего в парфюмерии. И когда я пытаюсь объяснить людям концепцию нашего магазина, то говорю, что тут такая же разница, как между prêt-à-porter и haute couture. Так вот, у нас haute parfumerie. Это дало мне идею названия. Сегодня почти все используют это словосочетание, когда описывают ароматы высокого сегмента. Но единственное, чего пока не было в моём парфюмерном магазине, так это моих собственных ароматов.

 

Roja Dove Haute Parfumerie in Harrods

Roja Dove Haute Parfumerie in Harrods

Roja Dove Haute Parfumerie in Harrods

Roja Dove Haute Parfumerie в универмаге Harrods

 

ИГОРЬ: Вас пригласили как управляющего или это был ваш собственный магазин?

РОДЖА: Это была концессия. Магазин находился на пятом этаже Harrods, в том его отделе, который назывался «Городской ретрит»: парикмахерская, маникюрный салон, спа-салон и подобные им заведения. В 2004 году я открыл магазин совместно с человеком, владевшим этой площадкой. Это был большой успех, думаю, многие бренды его оценили. Ведь у них в активе была большая и богатая история, но интерес к ним неуклонно снижался. Как помните, в то время интерес вызывало только что-то новое и дешёвое. Но тут, в Harrods, в одном из самых знаменитых магазинов мира, бренды получили возможность представить свои лучшие ароматы. Harrods оказался прекрасной площадкой для того, чтобы вновь заявить о себе. Наш успех был настолько велик, что магазин предложил переместить мой бутик на шестой этаж, где он и находится до сих пор и занимает большую площадь, а рядом с ним открылись другие парфюмерные магазины. 

Позже меня позвали на ужин к Джону Уильямсу, знаменитому британскому филантропу. За ужином он сказал мне: «Я хотел бы, чтобы вы создали аромат для благотворительного аукциона».  Когда он мне об этом сказал, все за столом тотчас затихли и молча уставились на меня. Я тогда подумал: «Ну, замечательно!». Похоже, я там был единственный, кто не знал, что он попросит меня об этом. Так вот, когда он спросил меня об этом, все замолчали и пристально смотрели на меня – мне стало жутко неудобно. И я ответил: «Нет, я не думаю, что готов взяться за это».  После я долго сидел за столом и думал. Аукцион устраивался благотворительной организацией The Terrence Higgins Trust. Это одна из крупнейших организаций Великобритании, помогающая ВИЧ-инфицированным и больным СПИДом. Я сидел и думал: «Разумеется, я хочу помочь. Но как?».

Позже на этом вечере я подошёл к господину Уильямсу и предложил обсудить всё наедине.  Между тем, я позвонил Бриджит Берри, креативному директору  Baccarat Crystal, и неизменному издателю французского Vogue на протяжении уже 27 лет. Она знала всех, кто мог бы мне помочь. Вкратце я ей объяснил в чём дело: «Всё это нужно для благотворительного аукциона, который проходит в большом зале Christies, старшейшем аукционном зале мира». Я ей сказал, что существует флакон под названием L'Océan Bleu (Lubin), созданный специально для выставки Decorative Art 1925 года. Кстати, именно эта выставка дала название стилю ар-деко. Этот флакон был создан Жоржем Шевалье. Бриджит мне тогда сказала: «Если у нас есть форма флакона, то почему нет? Я узнаю». Вскоре она мне перезвонила и сказала, что форма всё-таки у них есть. Они сделали этот флакон.

 

Lubin L'Océan Bleu

Флакон Lubin L'Océan Bleu, George Chevalier

 

Тогда у меня возникла мысль: если я выставлю пустой флакон на аукционе и скажу, что создам аромат специально для его покупателя, то участники аукциона, вероятнее всего, заплатят больше денег за него, чем, если бы в нём уже был аромат, который мог бы им не понравиться. И действительно, этот флакон был продан за большую цену, чем, например, отдых на Мальдивах для шести персон или спорт-кар от Mercedes. Скажу больше, этот флакон был продан дороже чем всё, что было представлено на этом аукционе. И люди, купившие флакон, хотели, чтобы лично я создал для них аромат. Так у меня появились первые частные клиенты, и так я начал делать ароматы на заказ. После этого люди приходили ко мне в магазин с желанием попробовать мои ароматы, но их там пока ещё не было.

Так я и пришёл к идее создавать собственные ароматы. Затем, руководство одной из лондонских галерей попросило меня сделать аромат специально для их выставки. Тогда я решил создать ещё один специально для своего магазина. Помню, я сказал своей команде: «Я не хочу выставлять этот аромат на всеобщее обозрение. Давайте разольём его по алюминиевым флягам и спрячем от посторонних глаз. Показывать вы его будете только тем, кто действительно ценит и любит парфюмерию». За упомянутым ароматом последовал другой, и я решил: «Хорошо, я выпущу 50 экземпляров, и на этом всё. Тираж будет ограниченным".

Ароматы пользовались большим спросом, поэтому за ними были выпущены другие. Все они до сих пор у нас продаются. Моя команда в Harrods называет их «почти индивидуальными ароматами» (semi-bespoke), что на самом деле оксюморон, потому что, мне кажется, нельзя что-то сделать почтииндивидуальным, но я не придумал лучшего названия для них, поэтому, между собою, мы их так и называем поныне. Выпускаем мы их по тому же принципу: 50 экземпляров для 50 человек.

Но клиенты продолжали спрашивать: «Где ароматы от Роджи?». Тогда я решил выпустить три аромата в полноценных флаконах. Я всегда считал, что люди обычно предпочитают ароматы какой-то одной группы всем прочим. Например, в вашей коллекции есть сотня ароматов. Каждый из них нравится вам по какой-то особой причине, но всё же есть ароматы, которые вам нравятся более всего. Это могут быть шипровые композиции или какие-то ещё. Поэтому я решил, что мне нужно сделать цветочный, шипровый и восточный аромат. Так появились Scandal, Unspoken и Enslaved.

Unspoken Roja Dove

ИГОРЬ: Почему вы решили снять Unspoken с производства? Это удивительный аромат.

РОДЖА: Вы всё ещё можете его приобрести. Мы до сих пор его выпускаем, но только для нашего магазина в Harrods и для бутика the Roja Parfums в Берлингтонском пассаже. Причина такого решения проста: я никак не хочу огорчать своих клиентов, но дело в том, что люди просто не покупают этот аромат. Тем не менее, для меня важно, чтобы люди, которым действительно нравится Unspoken, могли купить его, несмотря ни на что.

ИГОРЬ: В какой концентрации представлен Unspoken в вашей коллекции Heritage? Это Parfum или Eau de Parfum?

РОДЖА: Это парфюм. В случае с этим ароматом, я выпускаю его только в духах. Вообще, мне кажется это очень занятным. Я слышу, что многие люди говорят о моей деятельности, и, разумеется, у каждого есть своё мнение, но подчас их мнение основывается на пренебрежении очень важным фактом – все мои ароматы, будь то 50 или 100 мл, это духи.

Часто мне приходится слышать или читать о цене моих ароматов – и я понимаю, что большинство из них довольно-таки дорогие – но люди, которые высказываются по этому поводу, сравнивают их с ароматами других производителей в концентрации EDP или EDT, забывая, что я, конечно, тоже делаю EDP, но изначально все свои композиции я создаю в концентрации духов, которая популярна среди большинства моих покупателей по всему миру.

 

Little Roja with his mother

Роджа в детстве со своей мамой

 

ИГОРЬ: Вы обычно говорите: «Я парфюмер…»

РОДЖА: … а не о-дё-туалетер! Верно!

В 2009 году ушла моя мама. Я был полностью опустошён и подавлен. Тогда я встретился со своей подругой. Мы встречаемся нечасто, может раз или два в год, но у нас с ней есть неизменный ритуал: мы всегда едем в один из наших любимых лондонских отелей, там, в ресторане, мы заказывает какой-нибудь небольшой салат и по бокалу очень-очень хорошего вина.

 

ИГОРЬ: Какого именно?

РОДЖА: Чаще всего Montrachet. Мы выпиваем один бокал, а затем заказываем ещё один и всякий раз сопровождаем это одной и той же фразой: «Надо было заказать целую бутылку». Однако, мы никогда этого не делаем, но всегда об этом говорим. Я думал, что выгляжу стойким в глазах других, но в душе я был совершенно разбит. В тот вечер моя подруга два или три часа приводила меня в чувства: «Ты всю жизнь рассказываешь о том, что сделали другие, курируешь чужие проекты, а потом защищаешь их! Когда ты уже начнешь работать на себя и для себя?». Я понимал, что она была абсолютно права. Когда мы распрощались, я позвонил Питеру, моему партнёру, и сказал, что у меня состоялся, пожалуй, самый важный разговор за всю мою карьеру, и что я намерен открыть свой собственный парфюмерный бренд.

Мы провели почти полтора года, разрабатывая концепцию бренда и ароматы для него. 2 июля 2011 года, мы представили наш бренд. Причина, сподвигшая меня сделать это – желание увековечить фамилию своей семьи. Именно поэтому на тыльной части коробок и флаконов написано «A Fragrance by Roja Dove». 

Я не скрываю свою ориентацию и всегда прекрасно понимал, что не смог бы подарить моим родителям внуков. Моя мама говорила: «С этим поколением наша фамилия прекратит своё существование». Само собой, её это сильно огорчало, так как у моего брата нет детей, а дети моей сестры носят фамилию своего отца. Всё это предстало передо мною, когда я говорил со своей подругой в том ресторане, и я подумал: «Хорошо, я оставлю память о семье, создав свой бренд. Это единственное, что я могу сделать».

Roja Haute Luxe

Мы представили наш бренд в Harrods 2 июля, так как 3 июля была бы годовщина свадьбы моих родителей. К сожалению, в день годовщины мы не смогли устроить эту презентацию. Тогда я сказал главному закупщику Harrods: «Просто знайте, что я запускаю свой бренд». Я знал, что она так или иначе увидит новость об этом в прессе. Я хотел представить свой бренд у себя в парфюмерном магазине на шестом этаже универмага, но она сказала: «Расскажите о вашем бренде чуть подробнее». Я рассказал ей. На что она мне ответила: «Я бы хотела, чтобы ваши ароматы были представлены в основном парфюмерном отделе Harrods». Поражённый, я спросил у неё: «Вы уверены?». «Конечно!», – ответила она. 

Затем я задал ей вопрос, который тогда, возможно, прозвучал глупо – ранее я не выпускал продукцию в больших объёмах. Я спросил у неё: «Сколько флаконов я должен сделать?». Она мне ответила: «Столько-то».  Я выпустил их столько, сколько она хотела. Помню, она сказала, что этого количества должно хватить почти на полгода.

Через десять дней мы распродали абсолютно всю партию. В течение шести месяцев мы были брендом номер один в Harrods. Это был самый крупный запуск за всю историю магазина, а открылся он в 40-х годах XIX века. Знаете, я горжусь этим. Надеюсь, что это не звучит очень самонадеянно. Для меня вся эта история – доказательство того, что Давид может победить Голиафа. Вы только подумайте, сколько денег в современной парфюмерной индустрии тратится крупными брендами на рекламу, это миллионы долларов. В сравнении с ними, моя компания невероятно мала.

Я не трачу средства на рекламу и разработку дорогостоящих маркетинговых стратегий. Новые клиенты приходят к нам от наших же клиентов. Сарафанное радио! Именно благодаря нему мы получаем всех наших клиентов. Один клиент напишет что-то хорошее о нас в интернете, а другой выложит фотографию флакона. Через социальные сети я могу напрямую общаться с людьми со всего мира, и с многими из них у меня сложились тесные взаимоотношения. Так мы работаем, и это для меня чрезвычайно важно.

Комментарии

Пока нет комментариев

Написать комментарий